Спид и насилие

Риск заражения при оральном сексе — 4 на 10 000

Исследователи Университета Южной Калифорнии в Сан-Франциско (UCSF) в течение двух лет искали людей, которые получили бы ВИЧ-инфекцию в результате орального секса. Детально обследовав за два года почти 200 человек, исследователи объявили, что не нашли ни одного.

«Оральный секс более безопасен», — говорит руководитель исследовательской группы Кимберли Шефер. — «В результате орального секса можно получить другие заболевания, передающиеся половым путем, такие, как гонорея, сифилис, хламидия и герпес. Но что касается ВИЧ, то складывается впечатление, что риск его передачи при оральном сексе на порядок ниже, чем при анальном».

Вначале исследовательская группа планировала сравнить людей, заразившихся ВИЧ при оральном сексе, с людьми, которые им занимались, но не заразились, а затем выделить факторы, которые объясняли бы различие. В течение двух лет группа Шефер «прочесывала» секс-клубы и ВИЧ-клиники Южной Калифорнии от Сан-Диего до Сан-Франциско в поисках мужчин и женщин, единственной сексуальной практикой которых был бы оральный секс.

В результате были отобраны 198 участников, из них 194 — мужчины, у которых в среднем было по три различных сексуальных партнера в течение шести месяцев, и которые имели многочисленные эпизоды орального секса. Сексуальная активность участников исследования, таким образом, статистически намного выше показателей для среднего американца. При этом 20% участников исследования указали, что занимались сексом с ВИЧ-положительными мужчинами, и еще большее число участников сообщили, что не знают ВИЧ-статус одного или нескольких из своих партнеров.

Однако только один из 198 участников оказался ВИЧ-положительным, причем специально проведенный более точный анализ показал, что этот человек был заражен значительно ранее, когда он занимался анальным сексом.

В Университете Сан-Франциско было также проведено другое, автономное от предыдущего, исследование, где с помощью математической модели было подсчитано, что риск получения ВИЧ в результате единичного орального полового акта составляет примерно 4 на 10.000, в то время как риск заражения при анальном сексе с презервативом составляет 4 на 1.000.

В рамках исследования Кимберли Шефер у участников были собраны пробы слюны для проведения анализа на наличие факторов, которые разрушали бы ВИЧ или препятствовали заражению. Было обнаружено по крайней мере четыре химических вещества, содержащихся в слюне человека, которые разрушают ВИЧ или блокируют его в лабораторных условиях. Пока неизвестно, оказывают ли эти вещества подобное же действие в естественных условиях.

Возможно, отобранная Шефер группа испытуемых в целом склонна заботиться о своем здоровье. Многие участники ранее уже проходили обследование на ВИЧ и согласились принять участие в данном исследовании с намерением снова обследоваться на ВИЧ. У этой группы также наблюдается высокий показатель посещаемости стоматолога за последние шесть месяцев. Пока не установлено, какое влияние оказали эти факторы.

Представете си, че живеете в панелка и всичко се чува. По-конкретно, представете си, че чувате как съседът пребива детето си. Ще се намесите ли?

Чакайте, не ми отговаряйте още.

Ще поискате ли да се намесите? Ще ви възпре ли фактът, че трябва да позвъните на вратата му, да навлезете в частното му пространство, в личните отношения на семейството? Фактът, че не познавате контекста, че може да влошите положението, ако например тръгне да отмъщава на детето, че е предизвикало вашата намеса? Смятате ли, че ще навредите изключително много, ако забъркате социалните? Смятате ли, че някой друг трябва да се намеси? Кой?

Нека не е семейство. Представете си, че в класа на детето ви един ученик пребива друг. Или не го пребива, но така му се подиграва, заплашва, настройва другите срещу него, че един прост пердах би бил за предпочитане? Кой би трябвало да се намеси?

Когато говорим за насилие, принципният отговор е „законът“. Законът обаче се занимава само с тежките случаи – с престъпленията и наказанията. В него може да пише, че някой има права, но ако не е записано как точно ще се доказва и наказва престъпването на тези права, нищо не е гарантирано. Със същия успех може да разлепим във входа плакати „Не на домашното насилие“. Как, мислите, ще реагира съседът?

Разбира се, тук не предлагам държавата да си пъха носа по време на семейната вечеря и да следи кой повишава тон. Нито да пъдарства в училищния двор и да кара децата да включат в играта си момиченцето от пейката. Социалната изолация впрочем е един от симптомите на т.нар. мобинг, където всички са срещу един: този тип тормоз може да доведе до трайни психически травми, включително до самоубийство. Което не значи, че всеки аутсайдер е жертва и че няма да изглеждате странно, ако пробвате да се намесите. Нещо по-лошо: може да унищожите шанса за естествено разрешаване на конфликта. Ако държавата следи човешките отношения толкова отблизо, че да намали чувствително опасността от насилие на ниско ниво (без тежки телесни повреди), тя би нанесла и огромна вреда върху личното ви пространство, върху семейството, приятелствата, отношенията между връстници, любовните връзки. Защото разрушава границите, отделящи „вън“ от „вътре“.

Настоящият вариант на „намеса без намеса“ се заключава във фразата „информиране на обществеността“. Това в общия случай означава провеждане на кампании под формата на видеоклипове, лекции – и да, плакати в коридорите. Успеваемостта им е съмнителна, даже има опасения, че допълнително подсказват на насилниците нови форми на тормоз – например чрез използване на смартфони за опозоряване в интернет.

Забележете, че и при кампаниите, също както при постоянното следене от страна на държавата, става въпрос за външна намеса. И тази намеса бива наказателна или пожелателна (в краен случай – палиативна, т.е. намеса постфактум за подпомагане на жертвата).

Има ли друг вариант? Според концепцията за възстановителното правосъдие на Нилс Кристи – да, и той е свързан с работа вътре в самата общност – не като организиран (често по външен сценарий) другарски съд, а като изслушване и на двете страни от всички, които по някакъв начин вече са част от този конфликт. Този процес може да бъде внимателно ръководен (а не администриран) и да доведе до по-пълно взаимно разбиране, доколкото много често противопоставянето е въпрос и на предразсъдъци, непознаване и пр., както и на усещането за несправедливост, невъзможност да бъдеш чут по друг начин. Ако в широкия план на обществото (и в тесния на семейството) тази концепция звучи екзотично (проектът Непознатият друг на Фондация „Фотофабрика” е пример за обратното), то училището би могло да бъде добро поле за прилагане на принципите на възстановителното правосъдие.

Разбира се, и сега има класни ръководители, които би трябвало да се занимават с разрешаването на конфликти, и часове на класа, които не би трябвало да са само за безопасност на движението, и училищни психолози, и административни наказания. Обаче де факто най-честият изход от конфликтите е преместване на пострадалото дете в друг клас или в друго училище. Защото класният ръководител няма допълнителна квалификация, нито мотивация да разрешава такива конфликти – които обичайно са по-трудни от чисто преподавателската работа. Разчита се на вътрешното му призвание и интуиция, т.е. на случайността да ти се падне човек с подобни качества. Вместо да се разчита например на допълнително обучение от психолози, специализирани в разрешаване на конфликти в съответната възраст; на обучение, което да дава допълнителна квалификация, тази квалификация да се отразява на заплатата и да бъде необходимо условие за поемане на класно ръководство.

Да, това е разход. Да, предполага промяна в системата. Да, и двете неща се смятат за непостижими у нас. Но докато правим само това, което почти нищо не струва и оставя нещата както са си, нещата ще бъдат… както са си.

Связаны ли агрессия и насилие с психическими заболеваниями?

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Широкая публика, согласно опросам, склонна связывать насильственные преступления с психическими заболеваниями. Как выяснила корреспондент BBC Future, данные научных исследований опровергают эти представления.

24 марта 2015 года самолет авиакомпании Germanwings, выполнявший рейс 9525, разбился во Французских Альпах. Погибли 144 пассажира и шесть членов экипажа. В последующие дни следствие стало подозревать, что второй пилот Андреас Любиц намеренно отправил самолет в смертельное пике.

Когда выяснилось, что Любиц страдал от депрессии, у некоторых возник вопрос, можно ли допускать до полетов пилотов с аналогичными психическими симптомами.

Активисты кампании за прекращение дискриминации по признаку психического здоровья Time to Change, которая проводится благотворительными организациями Mind и Rethink Mental Illness, выступили с заявлением, в котором призывали общественность не считать априори, что люди, страдающие от депрессии, обязательно будут поступать так, как повел себя Любиц.

Собственная статистика благотворительных организаций свидетельствует, что предубеждения такого рода, скорее всего, превалируют в массовом сознании. По их словам, более трети опрошенных считают, что люди, испытывающие проблемы с психическим здоровьем, более склонны к насильственным действиям.

Статистика насильственных преступлений рисует иную картину. Как следует из результатов одного исследования, только 1% жертв насильственных преступлений считали, что случившееся с ними явилось следствием психического заболевания преступника.

В Соединенном Королевстве людьми, о которых известно, что у них наблюдаются проблемы с психическим здоровьем, совершается от 50 до 70 убийств в год.

Однако эти преступники составляют ничтожную долю от тех примерно семи миллионов человек в стране, у которых в тот или иной момент времени наблюдались серьезные психические расстройства.

Алкоголь, наркотики, психоз

Представляется маловероятным, чтобы люди с психическими заболеваниями непременно становились убийцами. Но как обстоят дела с повседневным, бытовым насилием?

Один из самых цитируемых источников – это доклад «Исследования риска насильственных действий» (Violence Risk Assessment Study), подготовленный в 1998 году «Фондом Макартуров», США.

Более тысячи человек подвергались проверке каждые 10 недель в течение года после выписки из психиатрической лечебницы. Их поведение сравнивали с поведением людей, живших в том же районе, но не попадавших в психбольницы.

В самых общих чертах оказалось, что между двумя группами наблюдаемых лиц нет никакой разницы в уровне склонности к насильственным действиям, за исключением тех случаев, когда в деле фигурировали наркотики или алкоголь.

И бывшие пациенты и другие, «нормальные», люди из данного района были более склонны к насилию в тех случаях, когда у них отмечалось злоупотребление вредными веществами.

При этом выяснилось, что люди с психическими заболеваниями более склонны к злоупотреблению наркотиками и спиртным, чем их соседи.

Но одного только психического заболевания оказалось недостаточно для того, чтобы человек повел себя более агрессивно.

Существуют такие диагнозы психических расстройств, которые в представлениях широкой публики чаще ассоциируются с насилием. Например, психоз. Но опять-таки — большинство людей с психозом не совершает насильственных действий.

Имеют место случаи, когда люди считают, что их разум контролируют внешние силы. Раньше исследователи приходили к выводу, что это повышает риск склонности к насилию. Однако другой массив данных из доклада «Исследования риска насильственных действий» дает основания полагать, что бредовые мысли не связаны с повышенным уровнем склонности к насилию.

Итак, если устойчивой связи между этими аспектами не существует, тогда почему же среди заключенных выше процент людей, страдающих психическими расстройствами и зачастую не получивших лечения?

Это связано со множеством факторов. Лишение свободы повышает риск того, что заключенный совершит преступление, и помимо этого повышается опасность развития у него психического расстройства.

Таким образом, сложно рассматривать эти факторы раздельно. И те, кто детально изучали проблему, отмечают, что статистика не дает подтверждения предположениям, что именно психические расстройства привели преступников, находящихся в тюрьме, к совершению преступлений.

И все же злоупотребление алкоголем и наркотиками может оказаться фактором, влияющим на тюремную статистику. Еще в 1988 году было проведено исследование, авторы которого проанализировали цифры арестов среди отобранной группы пациентов с психическими расстройствами. Оказалось, что те из них, кто злоупотреблял алкоголем и наркотиками, во взрослом возрасте чаще подвергались арестам.

Но даже если люди, страдающие психическими расстройствами, в целом редко становятся источником насильственных действий в отношении окружающих, то как обстоят дела с насилием со стороны пациентов, с которым порой сталкивается персонал в замкнутом пространстве психиатрических клиник?

По подсчетам ученых, в Соединенных Штатах 40-50% младших докторов, проходящих клиническую практику в ходе четырехлетнего курса обучения по специальности «психиатрия», в тот или иной момент подвергнутся нападению.

Одно интересное исследование, проводившееся в Великобритании, обнаружило, что такие нападения, хотя они и пугают персонал, как правило, не происходят ни с того ни с сего, на ровном месте.

Исследователи опрашивали медсестер и пациентов в течение трех дней после инцидентов с применением насилия и обнаружили, что, как правило, насилие вспыхивало после того, как сиделки просили пациентов сделать что-то такое, чего те делать не хотели.

Иными словами, нападение было спровоцировано обидой и раздражением, а не психическим заболеванием пациента как таковым.

Исследование показало, что только меньшая часть пациентов вела себя агрессивно при отсутствии факторов, провоцирующих огорчение.

Мы не сможем точно узнать, реагирует ли человек без психического расстройства аналогичным образом на такие раздражители или нет, поскольку это еще не изучалось.

Успешные попытки сократить число актов насилия дают основание полагать, что агрессия не является обязательным последствием болезни. Окружение также имеет существенное значение.

Одно исследование показало, что насилие чаще случается, если вокруг шумно и неприятно. Кроме того, инциденты чаще происходят вечером или рано утром. Следовательно, в эти периоды суток нужно обеспечить присутствие достаточного количества персонала, который мог бы ответить на вопросы пациента.

Голландские ученые провели три месяца в палате психиатрической лечебницы и затем сравнили результаты своих действий и наблюдений с тем, что происходило в двух других палатах, где все оставалось по-прежнему.

В той палате, в которой работали исследователи, всем пациентам подробно объяснили, как все устроено, почему двери заперты, когда люди могут выходить, когда на дежурстве находятся те или иные сотрудники, как можно попасть на прием к психиатрам.

Идея заключалась в том, чтобы сократить, насколько это возможно, количество источников раздражения и неопределенности. Исследователи обнаружили, что подобный подход действительно привел к снижению числа вспышек насилия в палате.

Но вот что интересно: в двух других палатах инциденты с применением насилия также стали более редкими.

Ученые предположили, что простая фиксация инцидентов имеет значение сама по себе. Возможно, исследование заставило персонал в первую очередь задумываться о том, как исключить ситуации, которые могут привести к насилию.

Конечно, существуют частные случаи, когда люди с психическими расстройствами совершали насильственные преступления. При определенном стечении обстоятельств душевная болезнь может стать дополнительным фактором.

Однако это миф, что люди с психическими заболеваниями представляют большую опасность для общества, чем другие, психически здоровые.

Содержание этой статьи предназначено только для общей информации и не должно рассматриваться в качестве замены медицинских советов вашего лечащего врача или любого другого специалиста из сферы здравоохранения. Би-би-си не несет ответственности и не может быть привлечено к таковой за любой диагноз, который может поставить пользователь на основании содержания этого сайта. Би-би-си не может привлекаться к ответственности за содержание внешних интернет-сайтов, указанных в этой публикации. Она не предлагает какие-либо коммерческие продукты или услуги, упоминаемые или рекомендуемые на этих сайтах. Всегда обращайтесь за консультацией к вашему врачу, если у вас возникают опасения по поводу вашего здоровья.